Миллион за ударников

После девятого вала 1917 года, аукционов 30-х и дела Козленка на российском антикварном рынке осталось немногое, в основом ширпотреб XIX века. Ему на смену с Запада идёт новая мода. Тьери Мюглер уже приобрёл бюстик Ленина. Cкоро нам придётся научиться вписывать картину Пластова "Фашист пролетел" в домашний интерьер.

После девятого вала 1917 года, аукционов 30-х и дела Козленка на российском антикварном рынке осталось немногое, в основом ширпотреб XIX века. Ему на смену с Запада идёт новая мода. Тьери Мюглер уже приобрёл бюстик Ленина. Cкоро нам придётся научиться вписывать картину Пластова "Фашист пролетел" в домашний интерьер.

В антикварном бизнесе в моду входит соцреализм

Салон на рубеже веков

По забавному стечению обстоятельств московские антикварные салоны традиционно проходят в дни годовщин октябрьского переворота. Последний в этом веке и седьмой по счёту не был исключением. Около шестидесяти галерей Москвы и Петербурга представили в Центральном доме художника свои сокровища, а аукционный дом Sotheby`s (впервые!) – каталоги Russian Sale и директора русского отдела г-на Баткина.

Антикварные салоны в известной мере являются ответом на закономерный вопрос: что осталось в России после "девятого вала" 1917 года, аукционов 30-х, "дела Козленка" (совладельца подставной фирмы Golden ADA, через которую были вывезены в США раритетные бриллианты и драгоценности)? Кроме того, салон зафиксировал антикварную моду века уходящего и сделал прогноз на век грядущий.

Бриллианты от диктатуры пролетариата

В 1925 году советское правительство выпустило четырёхтомный каталог ювелирной коллекции Российского императорского двора под редакцией Агафона Фаберже, сына прославленного Карла Фаберже. Он был издан тиражом в 350 комплектов и разослан по богатым странам с целью как можно скорее продать всю ювелирную коллекцию оптом: действительно, зачем торговаться за каждый раритет, когда страна катится в тартарары? К счастью для России, покупателей на полную коллекцию не нашлось. Только Международный синдикат, группа самых богатых промышленников и банковских воротил, купил часть коллекции, состоящую из 124 предметов. Через два года синдикат выставил часть приобретенных вещей (без изделий для коронаций; одни браслеты, серьги, ожерелья) на ювелирные торги Christie`s. Драгоценности ушли за 55 тысяч фунтов стерлингов (диадема из этой коллекции на ювелирных торгах 1927 года стоила 200 фунтов стерлингов, а через полвека – уже 36 тысяч фунтов).

Эти украшения появились в знатных домах Европы и Америки. Они стали частью мировой моды и превратились в предмет для подражания. Картье, Булгари и Тиффани с успехом тиражировали ювелирные изделия "а-ля рюсс". Спрос на царские драгоценности рос из года в год.

1930-е годы

Советский Союз начал проводить знаменитые "сталинские" аукционы. Организатором торгов стал государственный магазин "Антиквариат". Эрмитажу, Третьяковской галерее и другим музеям вменялось в обязанность выставлять на распродажи иконы, живопись, декоративно-прикладное искусство из запасников и фондов. В газетах тех лет муссировался тезис о том, что за предметы искусства советское государство получает так необходимую ему технику для индустриализации. Тогда-то и появились в Торгсине походные сервизы царского генералитета, посуда для челяди двора, столовое серебро, русская эмаль и прочее. Аукционы проводились исключительно для иностранцев - сотрудников дипломатических служб и туристов. Стартовые цены (эстимейты) лотов объявлялись намеренно заниженными. Золотые табакерки Екатерины II, к примеру, уходили за две-три тысячи долларов. А вымененная на все эти сокровища техника вошла в историю под названием "мифические паровозы Хаммера" (мифические потому, что до места назначения - какой-нибудь далекой фабрики или МТС - они, как правило, не доходили).

Справедливости ради отметим, что не все ценности уходили с молотка. Что-то возвращалось в музеи, что-то передавалось в Гохран. С сокровищами Гохрана близко знакомы сегодня антикварные магазины США (спасибо Козленку и его подельникам), о размахе "сталинских" торгов судят по известной коллекции русского искусства Гарримана. Например, в ней есть императорские короны, портрет княгини Марии Волконской кисти Карла Брюллова и много чего ещё.

Что осталось

Как и следовало ожидать, нам остались запасы XIX века. На антикварном рынке по-прежнему много поп-искусства XIX века с его бытовой устремлённостью и мастерами второго-третьего ряда, а то и неизвестными. Что касается "голубых фишек", то они неизменны: в живописи это Айвазовский, Шишкин, Сильвестр Щедрин, работы которых становятся настоящей редкостью (имеющие их провинциальные российские музеи предпочитают с ними не расставаться, даже несмотря на вопиющую нищету).

Седьмой московский салон представил "ширпотреб" прошлого века тотально, массово, подавляюще. Что ни стенд – то мебель "ампир", что ни живопись – то "семирадские". Фамильные драгоценности (серебряные подстаканники, вазы, портсигары, бабушкины кольца и камеи) сегодня стали модными вещами для интерьера. "Интерьерные" вещи диктуют антикварный стиль. Стало быть, требуют антикварной мебели (опять же "ампирной") и антикварных художеств (опять же "семирадских" – слава богу, плодовитыми были). Выходит, из XIX века никуда? Его сокровища – заколдованный круг, волшебное кольцо, наваждение...

Пройдём по этому кругу. Ампир – наш стиль-трофей. Он ворвался на родину на сапогах русских солдат из поверженной Франции и стал для России образом жизни (mode de vie). Мебель преимущественно из красного дерева с типичным для ампира изобилием "наворотов": резных львов, грифонов, сфинксов (летящие львы – излюбленный мотив русского ампира) потребовала не только имперских дворцов и усадеб, но и французского языка, и мусатовских барышень в кринолинах.

Кажется, власть XIX века над антикварным рынком поистине беспредельна. Так оно и было до недавнего времени. Но сегодня появилась сила, способная разорвать этот заколдованный круг. Имя ей – соцреализм.

Советы наступают

"Похищение Европой" советского стиля просто обречено было случиться. Вспомним, что европейское искусство XX века было насквозь "левым" (Леже, Висконти или Арагон в той или иной степени переболели идеей коммунизма). И вот в конце столетия мир наблюдает тягу к неоконсерватизму и всеобщую... ностальгию по "левому". Материальным воплощением этой ностальгии стал соцреализм. Пуристы "высокого стиля" Дейнека и Пименов уже готовы возглавить список топ-лотов на престижнейших международных торгах. Жанровая живопись с мужественными физкультурниками, взлетающими за мячом в синее небо свободы и радости, с нежными мальчиками, обращёнными к горизонту вслед за улетающим гидропланом, на наших глазах превращается в достояние элиты (бюст Ленина в доме престижного кутюрье Тьери Мюглера выглядит как памятник игре в левизну). "Высокий стиль" соцреализма, живопись 30-х годов, выходит в авангард международного антикварного бизнеса. Итальянские дилеры, к примеру, предлагают за полотно Александра Герасимова с героями первых пятилеток уже миллион. Кто больше?..

А что происходит на родине? Докатилась ли до нас европейская мода на советскую живопись? Хотели было "Галерея им. Шишкина", "Арт-Дуэт" и галерея Schatz`i проверить востребованность соцреализма на внутреннем рынке, выставив полотна 30-х. Хотели, да не рискнули. Ждут. Согласитесь, пока ещё трудно представить в "новорусском" интерьере, к примеру, картину Пластова "Фашист пролетел".

Директор русского отдела Sotheby`s г-н Баткин – оптимист. Он смотрит на успех торгов соцреализмом в России сквозь призму триумфа нынешнего салона. "Прекрасно! – говорил он в приватной обстановке. – Профессионализм организаторов салона, уровень представленных вещей великолепны, как будто в Милане побывал. Я не ожидал! Все замечательно, за исключением теплого шампанского..."

Произнеся эти слова, зарубежный гость все-таки допил свой бокал и сел на стул. Тот вдруг предательски хрястнул, а бедный мистер Баткин громко ахнул. Солидный был стул, с никелированными ножками и дерматиновым сиденьем. Современный.