Михаил Каменский о законопроекте об обороте культурных ценностей: «Это покушение на интимный мир российских граждан»

Опубликовала
Валерия Горькова, Антикварус
Список специализаций
Интервью
Переключить стиль просмотра
Переключиться в «светлый» режим просмотра

Главные игроки российского арт-рынка собрались 4 февраля 2016 года в пресс-центре ТАСС, чтобы опередить внесение в Госдуму законопроекта об обороте культурных ценностей. Собравшиеся по приглашению Международной конфедерации антикваров и арт-дилеров коллекционеры, эксперты, директора музеев, антикварных галерей и аукционных домов раскритиковали проект закона. «Антикварус» публикует прямую речь каждого участника и общую дискуссию.

Михаил Александрович Каменский, генеральный директор "Sotheby‘s Россия и СНГ"

Старейшие российские коллекционеры не встречали подобную инициативу даже в советское время

– Я смотрю на зал, наполненный в большинстве знакомыми мне лицами, среди которых сидят старейшины художественного рынка – Михаил Ефремович Перченко, Алексей Анатольевич Венгеров. Прежде чем обращаться к иллюзорному западному опыту имело бы смысл спросить их, слышали ли они за историю нашей страны, которая проходила разные этапы, и оттепели и заморозки, чтобы были попытки реестризации всего, что есть в нашем предметном мире. Я думаю что они с высоты своего огромного опыта скажут вам, что даже в нашей стране такого не было никогда.

Практики инвентаризации культурных артефактов нет ни в одной стране мира

– Я специально не интересовался, есть ли что-либо подобное в Северной Корее. Но мне кажется, что там такого нет, потому что там нет и индивидуального, интимного культурного мира. А вот в нашей великой культурной стране, переполненной артефактами, порой даже не осознаваемыми нами как артефакты, такое бессмысленное предлагают ввести. Есть другие страны, насыщенные артефактами, – Италия, Франция, Великобритания, страны Бенилюкса, Китай, Индия. И там порой выдающиеся ценности стоят в запыленных углах и только по воле случая выходят на свет божий, попадают в галереи, на аукционы, в музеи. Никому никогда в голову не приходило всё это переписывать, просто потому что эта задача бессмысленная и самоубийственная. Но здесь даже не в этом дело.

Законопроект об обороте культурных ценностей позволяет его исполнителям проникнуть в интимную сферу любого гражданина

– Этот законопроект, дерзостный замысел, покушается не только на нашу профессиональную сферу. Это покушение на весь личностный интимный мир нашей страны. Потому что появляется какой-то роботизированный «кирзовый сапог», который хочет войти в каждую квартиру, в каждую каморку, в каждый чуланчик, влезть в бабушкин комод, в отцовский книжный стеллаж, в мой фамильный альбом с фотографиями, в мой посудный шкаф. Да куда он только не хочет влезть! Даже в прабабушкины платья и то может влезть, если такой закон даже в десятой части будет принят.

Законопроект об обороте культурных ценностей требует обсуждения, даже несмотря на свою нереализуемость, потому что в России принимались ещё более абсурдные законы

– Всё, что мы говорим друг другу сейчас [на пресс-конференции – прим. ред.], свидетельствует об одном: такому закону не могут дать зелёный свет, его невозможно принять. Но мы знаем, что за последние годы в нашей стране принимались абсолютно абсурдные законопроекты. Именно поэтому, несмотря на заведомую невозможность реализовать эти идеи на практике, мы всё равно собираемся и бьём в набат, потому что мы понимаем: в нашей стране возможно даже невозможное и абсурдное.

Лоббистом законопроекта может быть не только страховой, но информационно-технологический бизнес

– Конечно власть лоббиста колоссальна. Вы обращаете внимание на термин «страхование». Я реагирую на термин «чип». Я даже не знаю, какая сейчас индустрия мощнее – страховая или электронная. Но если представить себе хотя бы в сотой доли колоссальный рынок чипизации предметов, какие это колоссальные просторы, сколько лабораторий! Будут выдвигаться предложения о создании передвижных лабораторий, чтобы даже в самую далёкую деревню приехал чипизатор и впендюрил этот чип в глиняный горшок или оставшуюся икону из красного угла. Это всё нам предстоит ощутить на собственной шкуре и не только в Москве и Петербурге, но и в самом далёком нищем провинциальном городишке. Разве это возможно себе представить на практике? Нет, этого не может быть. Потому что нет ресурсов, ни интеллектуальных, ни финансовых, чтобы это можно было реализовать. Но есть другая опасность.

Принятый закон даст правоохранителям уловку, чтобы привлекать к уголовной ответственности любого, кто им не угоден

– Реализовать это невозможно, а принять – легко. И вот представьте себе ситуацию, что этот закон принят, он нереализуем, но любой человек, который решил поменять свой спичечный коробок на полушку, потому что он где-то далеко увлекается коллекционированием, не понравился какому-нибудь оперуполномоченному. Этот закон даёт возможность, несмотря на свою нереализуемость, открыть дело на любого человека, кем бы он ни был, только потому что он нарушает даже не дух, а маленькую буковку этого бредового порождения.

Я думаю, а зачем же это нужно, кроме интересов каких-то лоббистов? Может быть кто-то хочет создать тысячи новых рабочих мест для уволенных с позором бывших сотрудников правоохранительных органов? Как близка им по духу такая деятельность – ходить по квартирам с терминалами и каждую вещь там обрабатывать, ставить метки. Это страшное дело.

Но верхом этого будет ещё один маленький бизнес. Как-нибудь вы, мучаясь в автомобильных пробках, будете иметь возможность ознакомиться с роскошным реестром секретных баз. На перекрёстке вместе с информацией о ваших налогах и недвижимости вам предложат ещё и базу информации о том, что вы получили по наследству от всех ваших предков и что же такого вы купили за последние годы вашей относительно безбедной коллекционерской жизни.

Законопроект направлен против гражданского общества

– Нужно ли это обществу? Я не говорю про нас [игроков антикварного рынка – прим. ред.] – нам, понятно, что не нужно. Нужно ли это нашей стране? Я считаю, что это вредно нашей стране, что этот закон направлен против гражданского общества, против конституции, против нашего личностного интимного мира, в который хотят запустить этот отвратительный робот.

Для инициатив, подобных законопроекту, есть более востребованные сферы применения – например, создание базы похищенных культурных ценностей или урегулирование ввоза-вывоза искусства

– Какое есть поле для важных законодательных инициатив, связанных с нашей профессиональной деятельностью! В полном разорении находится база похищенных культурных ценностей. Она и нам, и правоохранителям, и всем гораздо важнее и нужнее, для того чтобы понимать, с чем мы имеем дело. Где эта база? На каких основаниях она функционирует, как её делают? Вы вспомните ужас, через который я прошёл, пытаясь разобраться с работой Ивана Константиновича Айвазовского «Вечер в Каире». Вы вспомните, какие обвинения неслись по поводу этой вещи и компании, в которой я работаю. Никто до сих пор не сформулировал, на каких основаниях эту вещь считают краденой. Нет никаких конкретных указаний на то, что эта работа была похищена: нет ни фотографий, ни измерений, ни даже запроса из российского национального бюро Интерпола в адрес национального бюро Интерпола Великобритании. Нет данных, какое количество десятков тысяч ценнейших предметов, которые можно или нельзя описать, находится в фактическом или потенциальном розыске.

Какое колоссальное поле деятельности лежит перед правоохранителями и общественными активистами в сфере ввоза и вывоза. Какое огромное количество там нерешённых проблем, которые важны, которые влияют на культурный процесс, на судьбу музеев, коллекционеров, отдельных граждан и в последнюю очередь – на судьбу наших бизнес-интересов.

Я оказался последним в череде выступающих. Каждый рассказал о том, что он считает наиболее важным. Мне досталась наименее фактологическая и наиболее эмоциональная часть. Я надеюсь на здравый смысл и на то, что тот колокол, в который мы бьём, будет слышен далеко. Спасибо.