Давид Якобашвили о законопроекте об обороте культурных ценностей: «Я надеюсь, что наши коллеги погорячились»

Опубликовала
Валерия Горькова, Антикварус
Список специализаций
Интервью
Переключить стиль просмотра
Переключиться в «светлый» режим просмотра

Главные игроки российского арт-рынка собрались 4 февраля 2016 года в пресс-центре ТАСС, чтобы опередить внесение в Госдуму законопроекта об обороте культурных ценностей. Собравшиеся по приглашению Международной конфедерации антикваров и арт-дилеров коллекционеры, эксперты, директора музеев, антикварных галерей и аукционных домов раскритиковали проект закона. «Антикварус» публикует прямую речь каждого участника и общую дискуссию.

Давид Михайлович Якобашвили, коллекционер, член попечительских советов музея «Государственный Эрмитаж», Всероссийского музея декоративно-прикладного искусства, основатель частного музея «Собрание»

– Спасибо, друзья! Я очень рад, что мы все так быстро откликнулись, узнав, что в России планируется такое интересное нововведение. Спасибо огромному количеству людей, которые здесь собрались.

Меня очень волнует этот вопрос, потому что был стимул ввозить в страну ценности, которые в 1930-х годах и вообще за всё время из страны вывозились. У меня в коллекции более 15 000 предметов, 80 процентов которых я приобрёл за границей и привёз сюда, не считая носителей музыки – это ещё 40 000 предметов. И представляете, на каждую вещь надо будет получить экспертизу, а потом её ещё и оценить! Если взять определённую область, то таких экспертов, как, например, Андрей Акимович Гилодо [заведующий отделом металла Всероссийского музея декоративно-прикладного и народного искусства – прим. ред.], в его области два-три человека на всю страну. Дай бог ему многих лет жизни, но даже при работе 24 часа в сутки ему удастся описать лишь малую часть моей коллекции.

Мы говорим об импортозамещении. Мы хотим повторить то же, что делают наши американские друзья. Фискальная система американцев хочет залезть к вам в кровать, понять, чем вы занимаетесь и что у вас под подушкой. То же самое и мы хотим сделать. В первую очередь мы опишем, сколько у нас ценностей. Завтра – сколько у нас мебели, и на каждый предмет получим паспорт. Потом – сколько пододеяльников, сколько кастрюль – мы можем договориться и до этого, чтобы понимать всю суть каждого человека.

Может быть нас хотят отвлечь от тех забот, которые есть сегодня? Нам нужно больше помидоров, огурцов, чтобы наша цветная капуста стоила в магазине не 2 000 рублей, а хотя бы 300-400. Может быть сначала обеспечим себе что поесть, вместо того чтобы в это тяжёлое время описывать каждую вещь, которая находится у нас дома?

У меня был опыт в жизни. В 18 лет я остался без средств к существованию, а на моей шее было два человека. Меня спасло то, что у меня было несколько предметов старины, которые я сумел быстро продать и продлить жизнь этим людям. Может быть это и явилось стимулом к тому, что я начал собирать предметы старины, и, надеясь на светлое будущее нашей страны, не запрятал коллекцию, а привёз её сюда и хочу показать людям, чтобы поднять их культурный уровень. Материальный я не смогу поднять, а меня хотят в материальное перевести – чтобы я поднял уровень некоторых людей, которые будут в этом заинтересованы.

Во-первых, я не смогу показывать никому мою выставку, хотя уже построил здание и вложил столько денег. Во-вторых, я не смогу пригласить никого у меня показывать выставки – как я заставлю его пойти сделать паспорт на каждую вещь? Про продать я ещё не говорю, но вдруг понадобится продать или обменять? Во всём этом мы будем ограничены.

Ценные вещи остаются от бабушек, от дедушек, и люди их хранят как память и расстаются с ними, только если у кого-то болезнь, или надо похоронить, или какие-то ещё важные дела. Представляете, человеку надо срочно оперироваться, врач говорит ему, что у него осталась одна неделя. И вот ему надо поехать в тот центр, где есть эксперт, оценщик, паспортист, он должен с вещицей всё это пройти, а потом лечь под нож к доктору. Сколько это займёт времени?

Мы должны думать друг о друге. У нас демография идёт вниз. Люди умирают от неопределённости и неверия в завтрашний день. Основная смертность среди мужчин – 58-62 года, потому что они не уверены в завтрашнем дне. Сегодня одно, завтра совершенно другое, полностью меняются правила игры. Надо установить правила и не менять их определённое время, и тогда мы добьёмся стабильности в хотя бы в продолжительности жизни. У нас сосед – полтора миллиарда, мы – всего 140 миллионов, и демография идёт вниз. В данной ситуации конечно китайцы займут нашу территорию, если некому будет на ней жить и её защищать.

Я надеюсь, что наши коллеги погорячились. Бывает такое. Я думаю, что всё встанет на свои места и министерство культуры нас поддержит полностью. Спасибо.